Ты Можешь (не) Деконструировать
Перевод статьи Matteo Watzky - Evangelion: You Can (Not) Deconstruct
Возможно вы где-то уже слышали или читали следующий пассаж: «Neon Genesis Evangelion — это деконструкция жанра меха» — или научной фантастики, или даже сёнэна в целом, если автор достаточно завирален. Такая интерпретация одной из самых известных меха-франшиз повсеместна в неяпонском фандоме и вероятно вы тоже разделяете или когда-то разделяли её. Проблема с ней в том, что она неверна. Я бы даже сказал, что это свидетельство недопонимания, из-за которого вы упускаете многое из того, что пытается донести Evangelion. Легко было бы прямо опровергнуть такую интерпретацию, просто взяв наугад анализ Evangelion и разобрав его по полочкам. Я не буду этого делать и остановлюсь на более общем уровне — меня интересует сам сериал, а не его дискурс. Хотя я всё же предостерегу вас от чрезмерного использования слова «деконструкция»…
Ещё я не буду делать список референсов. Если бы я хотел показать, что «Evangelion» — самое отакунское аниме, которое вы когда-либо видели, а Хидэаки Анно — большой задрот, мне обязательно нужно было это делать. Это, конечно, было бы довольно весело, но это не моя цель. Во-первых, если бы я захотел сделать это таким образом, вам пришлось бы ждать несколько лет, пока я найду впечатляющий список отсылок, которые есть в сериале. Во-вторых, хотя я и ценю и восхищаюсь усилиями людей, занимающихся подобными поисками, сам я не считаю это таким уж интересным занятием. Мы видим множество отсылок, но не понимаем как сериал их использует.
Наконец я бы хотел избежать слишком буквального восприятия любых слов Анно (или любого другого сотрудника). По возможности я бы предпочёл провести этот анализ, вообще их не упоминая. Не то чтобы я думал, что им нечего сказать по существу, скорее наоборот. Но с другой стороны использование их слов в качестве единственного аргумента может ввести в заблуждение. Если говорить о «Евангелионе как о деконструкции», люди будут возлагать всю вину на депрессию Анно и его предполагаемое разочарование в фандоме отаку. С другой стороны, в кругах отаку фанаты могут просто перечислить все упоминания Анно как личности и то, насколько он на самом деле неисправимый отаку, чего я, как я уже говорил, делать не буду. Оба этих варианта интерпретации многое говорят нам об Анно (или так только кажется?), но мало что говорят о самом «Евангелионе».
Немного контекста
Для начала давайте рассмотрим «Евангелион» в его общеисторическом контексте. Это поможет нам лучше понять, с какой точки зрения сериал обращается к своей первоначальной аудитории. Это особенно актуально, учитывая, что в своих работах Хидэаки Анно часто уделяет большое внимание историческому контексту: в начале «Kare Kano» рассказчик знакомит нас с «потерянным десятилетием» Японии 90-х и экономической депрессией. Аналогично, торжествующий и мажорный тон «Gunbuster» легче понять с точки зрения Японии эпохи финансового пузыря, одной из самых богатых и процветающих стран мира того времени.
«Евангелион» вышел в 1995 году, в гораздо более мрачное время, чем конец 80-х. В 1991 году экономический пузырь, позволивший стране так разбогатеть, лопнул, положив начало длительному периоду экономической рецессии — той самой, о которой нам постоянно напоминает рассказчик «Kare Kano». 1995 год, в частности, тоже не был особенно счастливым. В феврале сильное землетрясение обрушилось на город Кобе, унеся жизни более 6000 человек и дав представление о том, каким может быть разрушенный город, переживающий апокалипсис. В том же году, 20 марта, религиозная секта «Аум Синрикё» совершила теракт в токийском метро, убив 13 человек и ранив более 6000. Оба события стали травмирующими для Японии как нации, и мрачная тематика и сеттинг «Евангелиона» часто воспринимаются как реакция на них.
Возможно отчасти это верно, но необходимо пойти немного дальше. Первым ключевым событием, позволяющим понять отношения «Евангелиона» с отаку (как с людьми, так и с культурой), стало дело Цутому Миядзаки. В период с 1988 по 1989 год Цутому похитил и убил четырёх девочек в возрасте от четырёх до семи лет. 23 июля 1989 года он был арестован, что вызвало панику по всей стране, когда полиция обнаружила в его квартире большую коллекцию видеокассет с аниме. Впоследствии его стали называть «отаку-убийцей», что способствовало формированию образа отаку как опасных, психопатичных и асоциальных личностей.
Конечно сами отаку пытались защитить свою репутацию. Наиболее важной фигурой в этом процессе был Тосио Окада, один из основателей студии Gainax и её президент до 1992 года. Самопровозглашённый «Otaking» впервые снял OVA, пересказывающую историю Gainax — «Otaku no Video» в 1991 году. Вместо того, чтобы представлять отаку как опасных извращенцев, он показал их в более позитивном свете: чудаковатых, но страстных и игривых. В своих псевдоинтервью OVA также напрямую пародировала медийное представление об отаку как об опасных и социально/интеллектуально неполноценных. Затем, в 1992 году, Окада опубликовал свою первую книгу «Введение в отакулогию», в которой попытался доказать, что отаку — «истинные наследники японской культуры» и нуждаются в переосмыслении.
«Евангелион» обычно воспринимается как негативная реакция на дело Миядзаки: оно показало, что отаку опасны для общества и было решено атаковать отаку на их собственной территории, то есть в меха-аниме. Но это совершенно неверно и команда, создавшая «Евангелион» наоборот разделяла цели Окады: защищать и возрождать культуру отаку, а не пытаться её уничтожить. Так и произошло: если инцидент с Миядзаки положил конец «лоликон-буму» 80-х, то «Евангелион» и его влияние сыграли значительную роль в «буме моэ», который охватит аниме в 2000-х.
Это также можно понять, взглянув на телевизионные аниме-произведения до «Евангелиона», особенно в научной фантастике, жанре, который он, как предполагается, деконструировал. Жанр меха, в частности, переживал определённую эволюцию. За некоторыми исключениями (в первую очередь, «Victory Gundam»), жанр роботов с его драматичными, мрачными сюжетными линиями находился в относительном упадке. С другой стороны, суперроботы и мехи, ориентированные на детей, переживали возрождение, о чём свидетельствует успех серии Brave. Даже франшиза Gundam пошла в этом более лёгком направлении с Mobile Fighter G в 1994 году.
Что касается сериалов, ориентированных конкретно на отаку, то деконструкция становилась всё более популярной. Или скорее это были пародии, чем деконструкция. Самым заметным из них до «Евангелиона» был «Irresponsible Captain Tylor» 1993 года с его лёгкими выпадами в сторону жанра космической оперы. А сразу после «Евангелиона» в 1996 году вышел «Martian Successor Nadesico». Оба сериала напрямую (гораздо более прямо, чем «Евангелион») затрагивали тему сговора между национализмом/милитаризмом и японской научной фантастикой, особенно в контексте отаку. Хотя «Евангелион» делал это в гораздо более мрачном тоне, параллель с «Nadesico» весьма поучительна. «Евангелион» показывает жестокость, насилие и издевательства, но никогда открыто не критикует их как часть своих общих норм. Это особенности мира и даже если бы это не был меха-сериал, эти вещи всё равно существовали бы: обильное использование психоанализа в сериале чётко даёт понять, что это универсальные проблемы. С другой стороны, Nadesico чётко определяет насилие и милитаризм как черты своего жанра и пытается предложить выход из этих рамок. Но даже при этом Nadesico остаётся квинтэссенцией отаку с гаремом, отсылками к Getter Robo и крутыми роботами.
Последний элемент контекста характерен для истории самой студии Gainax. У студии всегда были проблемы с менеджментом, а в 90-х она постоянно находилась на грани краха. Уже в 1992 году команда пыталась найти способы создать успешный проект, который мог бы принести доход. Тогда их проектом было снять сиквел к их первому фильму, «Royal Space Force: The Wings of Honneamise». Этот проклятый проект, «Uru In Blue», так и не увидел свет, но интересно то, что первой идеей студии было вернуться к своей предыдущей работе, а не создавать что-то совершенно новое. Хотя никто не мог предсказать успех Evangelion, уже тогда надеялись, что именно он спасёт Gainax от финансовых трудностей. И, как и в случае с Uru In Blue, добиться этого удалось, только оглядываясь назад и отдавая дань уважения Gainax и, в более широком смысле, культуре отаку в целом.
Фансервис и структура «Евангелиона»
С учётом всего вышесказанного, пора взглянуть на сам «Евангелион». Все упомянутые мной контекстные элементы могли быть, в конце концов, просто совпадением и я могу ошибаться. Поэтому необходимо взглянуть на сам сериал. Обычно люди акцентирую внимание на тёмных сторонах «Евангелиона», на его психологии и насилии. В следующем разделе я покажу, что такие элементы не являются чем-то исключительным для меха-сериала, но сейчас я просто хочу напомнить, что это не суть сериала. Напротив, анализировать его, не упоминая все «нетёмные» моменты, значит многое упускать из виду.
Чтобы понять это, возможно, стоит взглянуть на другие работы Хидэаки Анно. Даже беглый взгляд покажет вам, что смена тона — одна из самых распространённых черт его стиля. Но вы также быстро заметите, что эти изменения часто неправильно понимаются, если не сказать презираются аудиторией. Вспомните печально известную арку Nadia «Необитаемый остров» (хотя у неё есть и другие проблемы, и ответственность Анно за неё в лучшем случае спорна) и более комедийные эпизоды Kare Kano. То же самое и с «Евангелионом»: лёгкие эпизоды сериала обычно считаются наименее интересными, моментами, когда сериал спотыкается, просто потому, что они не вписываются в его образ.
Смена тональности «Евангелиона» тесно связана с одним персонажем: Аской. Которая, что неудивительно, является одним из самых обсуждаемых персонажей франшизы, многие фанаты считают её раздражающей. Не буду спорить, но дело в том, что именно в момент появления Аски меняется тон сериала. Хотя эта смена была ощутима уже в 7-й серии, именно в 8-й, с появлением Аски, сериал внезапно обрастает гораздо большим количеством комедийных моментов и чрезмерная абсурдность сюжетных линий становится совершенно очевидной. Но даже в этом случае ничего принципиально нового: если вы забыли, в шестом эпизоде речь идёт о перенаправлении всей энергии Японии в одну винтовку. Это совершенно безумная стратегия, которую можно встретить только в фильмах про кайдзю или в меха-аниме.
Затем, вплоть до 15-16 эпизодов, сериал следует классическому формату «монстр недели», напрямую заимствованному из токусацу и меха-аниме. В нём есть как самые невероятные ситуации (например, совместная атака Отрядов 1 и 2 в 9 эпизоде), так и самые забавные и/или раздражающие взаимодействия между персонажами (10-11 эпизоды). Эта середина сериала сохраняет таинственную, порой мрачную атмосферу, как и остальные, но фокус смещён. В основном это касается главного трио пилотов и их взаимодействий. Именно здесь сериал заходит дальше всего в романтическом плане, с трогательной, но в то же время комичной сценой поцелуя из 15 эпизода. Оглядываясь назад, когда вы закончите смотреть сериал или поразмышляете о нём, эта сцена покажется вам грустным моментом, очередным провалом в общении между персонажами. Это правда, но не будем забывать, что этот момент также задуман как забавный: мы должны смеяться над неловкостью Синдзи, когда он задержал дыхание и не может как следует поцеловать Аску.
Именно в этой середине сериала, всё ещё вокруг Аски, и начинает проявляться настоящий фансервис. Обсуждая «Евангелион» и фансервис, принято вспоминать пятую серию, где Синдзи натыкается на обнажённую Рей. Эта сцена действительно напрягает, поскольку ожидаемый комичный/сексуальный момент сменяется чем-то невероятно неловким. Но это ещё не всё, что сериал может предложить в плане фансервиса: сразу после этой неожиданной игры с правилами, «Евангелион» играет идеально по учебнику в восьмой серии. Вернее, он идёт ещё дальше: после совершенно неуместного кадра с трусиками Аски сериал решает довести это до абсурда и Тодзи снимает собственные штаны. Далее следуют обязательные пощёчины.
И это не единственный случай: двумя эпизодами позже Аска совершенно очевидно тычет грудью в лицо Синдзи, а Синдзи, по его словам, как минимум один раз пялится Аске в декольте. Сериал явно знает, что делает: каждый раз зрителю достаточно места, чтобы дистанцироваться от фансервиса. Но он это делает, и Аска как персонаж явно приглашает как минимум Синдзи (и Кадзи, или, по крайней мере, ей бы этого хотелось) посмотреть на неё с сексуальным подтекстом. Это одновременно трагично и комично: как и в кадре с трусиками в 8-м эпизоде, фансервис скорее призван быть забавным, чем действительно возбуждающим. Кто-то с лучшими познаниями, чем я, вероятно, мог бы более подробно обсудить многие другие элементы повествования, такие как гигантские заговорщические сети или многочисленные сценарии «монстров недели» и/или образы Ангелов, взятые непосредственно из токусацу или супер сэнтай. Но следует помнить, что во всех этих аспектах «Евангелион» не всегда воспринимает себя так уж серьезно.
От Иде до Евы
Но одного лишь факта наличия забавных моментов недостаточно, чтобы «Евангелион» выглядел как обычный меха-сериал. Можно отмахнуться от этого («им нужно было угодить фанатам» или «продюсеры упросили») и утверждать, что в остальном сериал оригинальный и новаторский. В конце концов, посмотрев всё, вполне возможно вернуться к этим моментам фансервиса и заметить, что они в основном используются для развития персонажей. Психология персонажей так хорошо проработана, что это не может не радовать. Ну, не совсем. Повторюсь, я не буду перечислять референсы и оммажи, но как минимум одно я должен отметить: влияние работ Ёсиюки Томино. Томино, пожалуй, можно назвать одним из величайших мастеров меха-аниме и создателем настоящих роботов, то есть меха-сериалов, которые фокусируются на построении мира и психологии персонажей. Начиная с Zambot 3 1977 года, он действительно произвёл революцию в жанре в 1979 году, выпустив Mobile Suit Gundam. Можно было бы много сказать о сходстве между Синдзи и Амуро, главным героем Gundam, но вместо этого я собираюсь сосредоточиться на другом аниме Томино, которое больше всего вдохновило Evangelion - Space Runaway Ideon 1980 года.
С точки зрения структуры повествования, оба сериала не так уж и похожи, за исключением одного центрального элемента. Как и в случае с Gundam, продолжительность Ideon была сокращена с 50 до 39 эпизодов — он был слишком мрачным и сложным, чтобы быть успешным и был просто закрыт. Однако оригинальная история получила завершение благодаря своей экранизации: у Ideon было два фильма, один обзорный (A Contact) и настоящая концовка (Be Invoked). История оригинальных фильмов «Евангелиона» очень похожа: из-за трудностей производства телевизионной версии (и для дальнейшего развития её успеха) было снято два фильма — краткий пересказ (Death and Rebirth) и концовка, которая изначально планировалась (End of Evangelion).
И эта параллель простирается ещё дальше, вплоть до того, что Be Invoked можно считать главным источником вдохновения для End of Evangelion. Оба фильма имеют схожую структуру: долгая и бесконечная сцена битвы, за которой следует интроспективный, психоделический и апокалиптический момент. В Be Invoked эти две части неравны – вторая часть длится всего последние 10 минут фильма – но вдохновение становится ещё более очевидным, поскольку в обоих фильмах этот второй момент означает интеграцию в коллективное сознание, состоящего из всего человечества. Но даже первые части обоих фильмов очень похожи: они оба невероятно жестоки, как физически, так и психологически, и в конечном итоге приводят к гибели всех или большей части персонажей.
Что касается сериала, Evangelion заимствовал некоторые элементы повествования, но самое интересное то как он также перенял многие сопутствующие им тематические элементы. В основе обоих сериалов лежит тема невозможности человеческого общения – повторяющаяся тема в работах Томино, которую Анно впоследствии сделает своей. В своём исследовании этой темы Ideon более конкретен и пессимистичен. Конкретен, потому что иллюстрирует свою точку зрения через исследование двух реальных политических проблем: расизма и милитаризма. Evangelion не заходит так далеко, что в приницпе неудивительно, если учесть, что сотрудники Gainax, как правило, менее левые, чем всегда были Томино и его команда.
Но это различие не только из-за политики. На самом деле это основа отношений Анно и Томино и то, что делает их разными. Хотя и Ideon, и Evangelion имеют почти космический масштаб, то как они это показывают, очень разнится. Томино всегда был озабочен коллективными проблемами как иллюстрируют политические темы, присутствующие на протяжении всего его творчества. С другой стороны, сериал Анно и в целом работа Gainax (см. Wings of Honneamise) всегда имели более индивидуалистическую направленность. В Evangelion на карту поставлен весь мир, но сериал, как в оригинале, так и в фильме, заканчивается только главными героями и особенно внутренним миром Синдзи. Таким образом, в центре внимания «Евангелиона» — прежде всего личность, а апокалипсис — одновременно и классный научно-фантастический сеттинг, и метафора для сложной психологии персонажа. Именно поэтому «Евангелион» ощущался оригинальным и обновил аниме в целом: дело не в том, что он привнёс психологический нюанс, который всегда присутствовал, а в том, что он придал ему столь важную роль. Персонажи «Идеона» страдают и испытывают психологические трудности, но сериал не ограничивается этим, в то время как в «Евангелионе» психология персонажей постепенно проникает во всё повествование. Подобно тому как появление Аски изменило тон сериала, именно срыв Синдзи в 16-й серии провоцирует вторую смену тона. «Евангелион» гораздо больше сосредоточен на персонажах, но лишь в том смысле, что он более индивидуалистичен и именно персонажи задают тон истории, а не наоборот.
Идеон также более пессимистичен, потому что ответ, который он предлагает, мистичен и мессианичен: человеческая раса порочна и полна ненависти, но возможно однажды, после многих циклов смерти и возрождения, она постепенно улучшится. Но концовка Евангелиона, особенно в End of Evangelion, целиком и полностью заключается в отрицании этого. Бегство в мистическое, религиозное и воображаемое, всё, что представляет собой Проект Комплементарности, в конце концов отвергается Синдзи. Благодаря этому аниме не столько отвергает эскапистскую сторону культуры отаку, сколько вступает в диалог с одним из её праотцов. И очень важно отметить, что сам Томино, похоже, пришёл к тому же выводу, что и Анно, в последней работе, которую он снял перед выходом Evangelion и которая имеет по крайней мере некоторое сходство: Mobile Suit Victory Gundam. Отказ от эскапизма не был чем-то новым в 1995 году.
У «Идеона» и «Евангелиона» есть и много общего, например, названия — греческие звучания, а также структура из трёх слов, характерная для меха-аниме (вспомним также «Mobile Suit Gundam», «Blue Comet Layzner», «Invincible Man Zambot 3 и т. д.). Но самое главное, пожалуй, — это их атмосфера и близость к жанру хоррора. Оба сериала исследуют этот жанр очень схожим образом, искажая три повторяющихся элемента меха-жанра: травму, Другого и тело.
Думаю не стоит слишком подробно останавливаться на первом элементе. Оба сериала — это просто длинная череда травмирующих событий, в основном смертей, свидетелями или жертвами которых стали главные герои. В обоих сериалах представлен схожий состав глубоко несовершенных персонажей, которые поразительно схожим образом реагируют на тяготы своего положения: агрессивность и неспособность честно признаться в своих чувствах к Каше и Аске, а также алкоголизм и отчаяние у Шерил и Мисато.
Второй элемент, Другой, — не столько повторяющаяся черта меха, сколько научной фантастики в целом. Поскольку сериал, по крайней мере отчасти, затрагивает тему расизма, инаковость, конечно же, является повторяющейся темой в Идеоне. Идея сериала заключается в том, что оба народа (земляне и клан Бафф) на самом деле принадлежат к одному виду, но, поскольку они происходят с разных планет, они считают друг друга инопланетянами и врагами, что приводит к взаимно разрушительному конфликту. Для Идеона инаковость сконструирована, но именно она в конечном итоге ведёт к концу разумной жизни во вселенной. «Евангелион» идёт по радикально противоположному пути, поскольку Ангелы — это радикально Другие, непостижимые существа, с которыми человечество не может общаться. В этом сериал вероятно во многом обязан токусацу и фильмам о кайдзю с их монстрами из космоса или морских глубин. Тем не менее, «Евангелион» в рамках своего научно-фантастического сеттинга старательно информирует нас о том, что Ангелы не так уж сильно отличаются от людей и что у них практически идентичная ДНК.
И наконец тело. Оно всегда было ключевым аспектом мех: в конце концов, сложно не провести параллель между этими гигантскими антропоморфными машинами и идеализированным телом. Оба сериала напрямую обращаются к этой идентификации, подвергая сомнению природу робота и его антропоморфный облик.
Действительно, как и в «Евангелионе», робот, давший название Идеону, на самом деле не робот. В отличие от Ев, он обладает чисто механическим телом, но является носителем коллективного сознания и, по-своему, самосознанием. Идеон гораздо более неуправляем, чем Ева: он действует сам по себе и часто отказывается раскрыть всю свою мощь, когда его пилоты оказываются в тяжёлых условиях. Робот — не просто машина, он сам по себе нечто вроде Иного. Это становится ещё более очевидным, когда в конце «Идеона» выясняется, что весь сюжет движим волей робота. Другими словами, все персонажи были манипулируемы Идеоном, который не просто робот, а существо, наиболее близкое к Создателю.
Это ощущение абсурдности и игры высшей силы присутствует и на протяжении всего «Евангелиона», главным образом, через переплетение заговоров и религиозную символику. Стоит напомнить, что эта символика не является чем-то оригинальным – она уже давно присутствует в аниме, а в токусацу (в основном в «Ultraman») – ещё дольше. Но «Евангелион» придаёт ей дополнительную глубину. Она, конечно, служит лишь эстетическим целям и не несёт никакого глубокого смысла. Но именно поэтому она вносит огромный вклад в атмосферу хоррора сериала. Нас призывают искать смысл во всех этих символах, но его просто нет. Это создаёт глубокое чувство безнадёжности… или просто побуждает аудиторию отаку ещё глубже вникать в интерпретации, что всегда было ей по душе.
Однако есть как минимум один фрагмент общей религиозной символики, который имеет значение, поскольку он напрямую заимствован из «Идеона»: идея создания человеком существа по своему образу и подобию, то есть Евы. В «Идеоне» робот едва ли «создан» – это артефакт древней цивилизации, объект легенд и мифологии. Однако его человекоподобная форма очень часто подчёркивается – антагонисты систематически называют его «гигантом», что по-японски буквально означает «большой человек». Для машины иметь человеческую форму ненормально, это даже ужасающе. То же самое происходит и в «Евангелионе», где формы Ев резко контрастируют со странными и потусторонними обликами Ангелов.
Но тогда почему мы этого не замечаем?
В общем, хотя «Евангелион» действительно предлагает интересный и сложный взгляд на собственные шаблонные тропы, он отнюдь не первый в этом жанре. Можно даже утверждать, что к моменту выхода «Евангелиона» эти «тропы» уже подвергались настолько серьёзному сомнению, что сам факт их оспаривания стал тропом. Даже детские сериалы, такие как «Brave», были сложнее в сюжетном и моральном плане, чем их аналоги из 70-х.
Однако есть ещё один вопрос, на который я хотел бы ответить, и он, на мой взгляд, важный: почему мы продолжаем верить или хотим верить, что «Евангелион» — это в высшей степени оригинальный сериал, представляющий собой полную деконструкцию всего, что было до него? Первый и самый очевидный ответ — невежество: почти все фанаты «Евангелиона» не видели ни «Ideon», ни «Gundam», ни какие-либо фильмы в жанре токусацу или кайдзю, если привести лишь самые яркие отсылки в сериале. Но я хотел бы углубиться в эту тему, потому что, на мой взгляд, сериал позиционирует себя как нечто новое, чем он и был, но не так, как можно было бы ожидать.
Действительно, в самом названии «Евангелион» утверждается, что он одновременно является революцией в мире мех и наследником предыдущего. Японское название — Shinseiki Evangelion, то есть «Евангелион (Евангелие) нового века». Этот «новый век» можно понимать по-разному, но, прежде всего, это отсылка к «провозглашению нового века анимации» (anime shinseiki sengen) — мероприятию, проведённому Ёсиюки Томино 22 февраля 1981 года в честь премьеры первого фильма «Gundam». Там Томино представил себя как пророка нового поколения поклонников аниме, тех, кого начали называть «отаку». Название «Евангелиона» относит себя к этой линии и Анно, друг Томино, скорее всего, намеревался взять на себя роль мессии.
Более того, «Евангелион» любит заметать следы и ходить по двусмысленным местам. Я уже упоминал, что все сцены фансервиса можно интерпретировать двояко: как чистые, игривые, ожидаемые кадры с трусиками или как повод для неожиданных способов раскрыть характеры персонажей. Но это справедливо для всего сериала и именно этим он хорош: всё одновременно и абсолютно ортодоксально и в то же время идёт дальше. Но это необязательно означает, что, поскольку «Евангелион» глубже и мрачнее, чем вы ожидаете увидеть, он систематически обесценивает всё, что ему не по душе. Скорее всего, это не так, потому что в сериале действительно есть фансервис и потакание отаку, он использует его правильно, то есть как захватывающие и значимые моменты.
Однако в подаче сериала есть кое-что, что большинство нехардкорных фанатов обязательно упустят. Когда мы думаем об «отсылках» или «потакании отаку», мы думаем о чём-то очень очевидном и бросающемся в глаза. Например, когда в «Lucky Star» есть отсылка, она часто очень заметна: тон или художественный стиль внезапно меняются или персонажи прямо указывают, на что они ссылаются. Таким образом, даже если вы не знаете, на что именно ссылаются (например, Gundam), вы всё равно можете оценить сам факт отсылки и, следовательно, оценить шутку хотя бы на минимальном уровне. Но «Евангелион» этого не делает. В отличие от «Lucky Star», он ожидает, что зритель уже знает все его отсылки (что, очевидно, невозможно), и никогда прямо не скажет, когда ссылается на что-то.
Не слишком тонкие отсылки к Gundam в Lucky Star
Это объясняет две вещи. Во-первых, почему большинство фанатов не замечают этих отсылок в «Евангелионе»: сериал никогда не говорил об этом открыто. Но, что самое главное, эти фанаты не считают поиск отсылок уместным. «Евангелион» как будто существует в вакууме и если вы ещё не видели «Идеона» или «Ультрамена», ничто не укажет вам на него или не пригласит посмотреть. В этом смысле любовное послание Анно культуре отаку может оказаться провальным, поскольку оно предназначено только для хардкорных отаку и само по себе не привлечёт никого к тому, чему сериал отдаёт дань уважения. Большая часть хорошей репутации «Евангелиона» в неяпонском фандоме связана с его статусом «деконструкции». Очевидно над этим нужно ещё поработать, но думаю я достаточно наглядно продемонстрировал, что этот ярлык совершенно не подходит сериалу. Но если именно на этом держится популярность сериала, то хорош ли всё ещё «Евангелион»? Сам факт того, что мне приходится задавать этот вопрос, говорит о многом. Он многое говорит о том как мы смотрим на искусство и оцениваем его. Действительно, мы склонны считать оригинальность постоянным качеством: если что-то оригинально, оно, как минимум, уже этим хорошо. В случае с «Евангелионом», я бы сказал, что мотивация несколько иная: поскольку нам нравится сериал и мы хотим найти объективные причины для этого, мы хотим, чтобы он был оригинальным, настолько оригинальным, насколько это возможно. Это приводит нас к ошибкам и по крайней мере к неверному пониманию того, что он делает. Помимо опасности неверной интерпретации, это оказывает медвежью услугу произведению, поскольку основывается на идее, что он недостаточно хорош сам по себе, что его качества недостаточно очевидны, и что мы должны доказать их, прибегая к оригинальности. Но ни один сериал не нуждается в этом меньше, чем «Евангелион».
И это потому что даже если всё, что он делает, уже было сделано раньше, он делает это хорошо. И не заблуждайтесь, это уже было сделано. Но оригинальность не означает, что нельзя быть уникальным. И «Евангелион» уникален благодаря безупречному сценарию, режиссуре и даже анимации. Я не буду объяснять, почему, так как это не цель этой статьи. Но думаю сериал говорит сам за себя. «Евангелион» совсем не оригинален. Но он всё равно остаётся одним из величайших анимационных произведений всех времён.